Вот стоит обычный 86-процентный российский житель на автобусной остановке. Рожа ни разу не радостная – с чего бы радоваться?
Зарплата нищенская, если пенсия, то еще хуже, начальник – вор и жлоб, в семье одни терки-перепалки или обреченная молчанка, здоровье ни к черту, перспективы (это что еще такое?)- только “протянуть до могилы” или “вдруг чего перепадет”…
Кто во всем виноват? Пиндосы, из телека говорят, хохлы и обама-чмо, да гейропа со своими несметными тучами гомосеков и лесбиянок войной хочет идти на светлый процветающий край, на нашу великую рай-Родину…
И придется этому человеку с остановки еще и на войну идти, защищать свою нищенскую зарплату или пенсию от заморских посягательств…
В общем, ни одного повода для радости…
И тут подходишь ты, который еще не сошел с ума, к этому несчастному и говоришь, пытаясь смотреть ему в глаза: “Дорогой ты мой человек!
Хочешь, я правду тебе расскажу, кто тебя ограбил, и почему тебе так плохо?
И картинки покажу цветные с яхтами, роллс-ройсами, графики статистики воровства российских властей покажу, дядь!”
И картинки покажу цветные с яхтами, роллс-ройсами, графики статистики воровства российских властей покажу, дядь!”
А он глаза молча отводит, от картинок отворачивается и что-то там шипит.
“Дядь, а дядь! Вот, смотри! Это роскошный дом твоего соседа-прокурора, вот квартира соседа-гаишника, а вот твоя халупа, хотя у вас зарплаты одинаковые! Врубаешься, дядь?”
Молчит российский житель, не смотрит на тебя, отходит поближе к куче таких же пришибленных граждан, ищет защиты инстинктивно.
А ты не успокаиваешься в желании помочь соотчественникам с их осознанием реальности и говоришь: “Люди, а вы знаете, что зарплата дружка путинского Игорька Сечина 2 миллиона в день в то время, как руководимая им “Роснефть” поставила рекорд по убыткам, ааа???? И яхту за 150 миллионов долларов купил – это же ваши деньги, ребята!”
И тут тебя начинают бить. начала сзади по башке, конечно. Ведь кто-то заступился за бедного гражданина, к которому ты “докопался со своей ересью”.
Кто заступился? Кто-то из народа. Кто тебя нещадно бьет ногами сейчас, когда ты прикрываешь лицо, не видно…
То ли приятель прокурора, то ли мент участковый, то ли пьяный рабочий, то ли хорошо присевший в выгодном месте нотариус, то ли начальник ЖЭКа, то ли пенсионерка, ходившая за вчерашним хлебом – все бьют. Народ тебя бьет, товарищ, великий русский народ.
“За что??!!” – крикнешь ты.
И кто-нибудь из бьющих ответит сразу же: “Будешь знать, сука еб.ная! Пидарас! Предатель! Гнида пиндосская!”
А еще к ним присоединятся те, кто вообще не слышал, о чем ты говорил, и тоже будут бить, потому что другие бьют.
И тут подъезжает твой товарищ, открывает окно машины и начинает расстреливать всю эту шваль из пулемета, пока последний зомбак не подкосится.
Только один – тот, первый, с кем ты пытался про правду поговорить, сидит, забившись в углу остановки, руки трясутся, смотрит перепуганно.
И говорит тебе товарищ, таща тебя, истекающего кровью, на заднее сиденье: “Ты чего, брат, “Догвилль” до конца не досмотрел? Куда ты, бл.дь, лезешь со своей добродетелью, идиот?”
Успел тебя спасти. А мог бы и не успеть…
И тут ты говоришь корешу своему “Погоди, еще не все…”, берешь у него пистолет, подходишь, качаясь, к тому гражданину в углу, и спрашиваешь: “Хочешь, я расскажу тебе правду? Картинки покажу про правду нашу российскую?”
А он молчит по-прежнему, глаза отводит, потому что бил тебя вместе со всеми, ногами по лицу бил.
И тут ты выпускаешь эту пулю ему в лоб, пулю правды.
И говоришь своему товарищу: “Нет, брат, я досмотрел “Догвилль” до конца. И я теперь понял, что в этой жизни надо делать что-то самому”.